Словко сделал пару торопливы шагов и услышал:

– Эй!..

В этом "эй" не было ни дерзости, ни нахальства. Наоборот, нерешительность. Наверно, окликнвший просто не знал, как обратиться к длинноногому мальчишке в берете набекрень. Тому, небось, уже лет двенадцать, и говорить такому "мальчик" или "пацан" как-то не с руки, если сам выглядишь первоклассником. А именно так и выглядел тот, кто позвал Словко.

Позвал и… попятился, когда Словко сделал к нему несколько шагов и спросил: "Чего тебе, человек?" "Человек", наверно, звал без особой надежды и ждал, что скорее всего большой мальчишка скажет: "Пошел ты на фиг…"

И вот попятился. И замер.

Словко подошел. Нет, пацаненок был не первоклассник, чуть постарше. Теперь он уже не казался силуэтом. В желтом свете заката искрилась его голова – светлые волосы были короткие и на темени торчали жесткими гребешками. Он был в обвисшем рыжем свитере, из-под которого торчали короткие мятые штаны и ноги в широких резиновых сапожках мутно-апельсинового, как и свитер, цвета. Приоткрытый рот, нос – кукольный валенок, желтые точки в немигающих глазах. А смотрел он… нет, не со страхом. Просто с ожиданием.

– Ну, чего ты хотел? – спросил Словко осторожно, чтобы пацаненок не включил опять задний ход. – Что-то случилось?

– Нет… – выдохнул пацаненок. – То есть да… Помоги мне… пожалуйста.

"Кажется, влипаем в историю", сказали Словко его чуткие нервы. А сам он сказал небрежным тоном:

– Ну, объясняй.

– Там колесо… – мальчишка быстро глянул через плечо. – Тяжеленное такое. Его надо поднять и укатить. Я один не могу…

"Всего-то…", – подумал Словко. Мысль о том, чтобы послать наивного малька подальше не появилась даже в виде легкой тени. Тем более, что на душе все еще теплым зайчиком копошилась "капитанская радость". "А без нее ты прошел бы мимо?" – сунулся сквозь пространство невидимый, но все видящий, слышащий и понимающий Жек. Словко мысленно показал ему язык. И вздохнул: